9Barbara _Stern

Надо учиться отпускать разрушенное.
Мир неидеален, то есть редко совпадает со своим прообразом/черновиком/схемой/первоначальной задумкой, хотя бы потому что любой мир, рождаясь (выгружаясь) в более плотную реальность и, оживая, растёт, меняется, рехтуется и взаимодействует с миллиардами соседних … А как иначе?
Пластик не гниёт.
А живое и растёт, и разрушается, и гибнет, чтобы на его место имела шанс прорасти новая жизнь. Энергия не уходит — она преобразовывается в той форме, какой ей оставляет место пустота и … воля творящего… учимся…

Между тем, единственный счет среди людей есть индивидуальность. Так, к примеру, Минос отныне ведет в Кноссе существование, которое готовит его к деятельности судьи в подземном царстве. Так, например, Пасифая и Ариадна позволяют судьбе наилучшим образом увлечь себя. И ты сам, Тезей, такой беззаботный, каким ты себе представляешься и кажешься, ты не избежишь, как не избежали Геракл или Ясон, или Персей, рока, который вас формирует.
Но я полагаю (поскольку мой взор овладел искусством различать будущее через настоящее), полагаю также, что твои прошлые подвиги покажутся детскими забавами по сравнению с твоим истинным предназначением. Тебе предстоит основать Афины, где наступит господство духа.
Так что не задерживайся ни в лабиринте, ни в объятиях Ариадны после ужасной битвы, из которой ты выйдешь победителем. Иди дальше. Считай лень изменой. Твой рок определен, учись не искать отдыха в смерти. Дело лишь в том, что по ту сторону кажущейся смерти ты будешь жить, бесконечно воссоздаваемый памятью людей. Не останавливайся, иди вперед, следуй своим путем, доблестный соединитель городов.
Теперь слушай, о Тезей, и следуй моим наставлениям. Несомненно, ты без труда победишь Минотавра, потому что, говоря по правде, он не так опасен, как о нем думают. Говорят, что он поедает жертв, но с каких это пор быки едят что-то кроме травы? Войти в лабиринт просто. Нет ничего труднее, чем из него выйти. Никто из него не вышел, из тех, кто потерялся. И чтобы вернуться назад, поскольку шаги не оставляют следов, тебе надо привязаться к Ариадне ниткой, несколько клубков которой я приготовил для тебя. Ты возьмешь их с собой и будешь разматывать по мере своего продвижения, привязывая конец одного размотанного к началу нити другого, так чтобы не было перерыва. На обратном пути ты будешь опять сматывать нить, пока не вернешься к Ариадне. Я не знаю, зачем я объясняю это, потому что все это так же просто, как сказать «Здравствуй». Что по-настоящему трудно — это сохранить непреклонную решимость возвращаться, решимость, которую стремятся ослабить запахи и забытье, вызываемое ими, да и твое собственное любопытство. Я все сказал, и мне нечего добавить. Вот клубки. Прощай.'