Senat_Perm

Литературный журнал «Вещь», номер 32 (2025-2)
1 декабря в библиотеке им. Горького состоится презентация нового выпуска журнала «Вещь»
Тридцать второй номер собрал под одной обложкой новые голоса современной литературы и тексты уже известных авторов. В поэтическом разделе — Николай Звягинцев, Кирилл Шубин, Антон Васецкий и Павел Автоменко, чьи стихи показывают, насколько по-разному звучит русская поэзия сегодня. Проза представлена рассказами Даниила Буланкина, Евгении Гординой и Марии Гресевой. Постоянные авторы журнала Сергей Крюков, Виталий Аширов и Любовь Соколова публикуют новые работы.
Один из центральных материалов номера — «Сколько было звёзд», воспоминания Владимира Киршина о пермской литературной жизни эпохи перестройки. Это история о времени, когда всё менялось, и о людях, которые это время создавали.
Дарья Кричфалушая и Мария Лумпова исследуют видеопоэзию — жанр на стыке литературы и визуального искусства. Сергей Крюков написал эссе памяти Антона Колобянина, пермского поэта, ушедшего в этом году.
В разделе критики — три рецензии на свежие поэтические книги. Владимир Кочнев разбирает «Бестиарий» Бориса Эренбурга и дебютный сборник Евгения Ощепкова, победителя конкурса «Шанс для неизданных книг» на фестивале «Компрос-2025». Ирина Кадочникова пишет о новой книге Юрия Казарина «Вселенское и родное».
«Вещь» выходит с 2010 года при поддержке министерства культуры Пермского края. Журнал издаётся онлайн и в печатном виде дважды в год. За шестнадцать лет существования он стал площадкой для авторов со всей России и из других стран, многие из которых позже получили широкую известность.
Презентация состоится 1 декабря 2025 года в библиотеке им. Горького, начало в 19:00.
Авторы журнала прочитают свои тексты, редакторы расскажут о работе над номером, будет возможность задать вопросы.
Вход свободный.

РИФМОИДЫ, эссе

Существует массовое заблуждение, что рифма — это и есть поэзия. Достаточно подобрать созвучные окончания строк, и вот уже перед нами «стихи». Эта иллюзия позволяет 99% русскоязычных рифмованных текстов выдавать себя за поэзию, хотя они не имеют к ней никакого отношения.

Рифма — это удобная маска. Она создает ощущение завершенности, музыкальности, «поэтичности». Читатель слышит созвучие, и его сознание автоматически присваивает тексту статус поэзии. Но если убрать эту акустическую декорацию, что останется? Чаще всего — банальность, предсказуемость, отсутствие образа и мысли.

Настоящая поэзия — это неожиданное столкновение слов, рождающее новый смысл. Это метафора, которая переворачивает восприятие. Это языковое открытие. Это «военные астры» Мандельштама и «шевелюра кипариса» Бродского. Рифма тут тоже есть, но она ничего не гарантирует. Иногда она становится препятствием: автор жертвует точностью образа ради созвучия, выбирает банальное слово вместо нужного, потому что «рифмуется».

Достаточно взглянуть на историю мировой поэзии. Античные поэты — Гомер, Сапфо, Гораций — создали великие образцы поэтического искусства, не зная рифмы. Их метрика строилась на ритме и долготе слогов, но главным была сила образа и мысли. Расцвет рифмы был прекрасной эпохой, но эти времена помахали рукой и ушли на полки с европейской классикой.
Мировая поэзия в большинстве своем еще в XX веке отказалась от рифмы. Элиот, Паунд, Рильке, Целан — их тексты не нуждаются в созвучиях, потому что обладают тем, что действительно важно: сложностью поэтического высказывания, многослойностью смысла, языковым напряжением.

Но российская поэзия, словно капризная барышня, задержалась в магазине побрякушек. В русскоязычном пространстве рифма превратилась в фетиш. Она стала синонимом поэзии, хотя является лишь одним из возможных технических приемов. Хуже того — она стала индульгенцией для посредственности. Любой текст, в котором происходит генерация созвучий, получает право называться стихами. Не важно, что там нет ни одного живого образа, что каждая строка предсказуема, что язык плоский и затертый. Есть рифма — значит, поэзия.

Рифмованная графомания заполонила социальные сети, литературные конкурсы, даже печатные издания. Рифма стала триггером девальвации российской поэзии. Читатель тонет в этом море созвучий и начинает думать, что поэзия — это и есть набор клише, упакованный в рифму. Многие поэтические открытия остаются незамеченными, потому что не укладываются в примитивное представление о «стихах».
Признаем очевидное: зарифмованный текст не становится поэзией автоматически. Рифма — это не талант, а техника, причем далеко не обязательная. Поэзия начинается там, где есть неповторимое видение мира, где язык напряжен до предела, где каждое слово на своем единственно возможном месте. Все остальное — просто тексты. Не стихи, а рифмоиды, зарифмованная пустота.

О ЧУДИ И ЕЕ ГИБЕЛИ

Почти сто лет тому назад, в 1927 году, выдающийся исследователь, учёный-археолог Алексей Викторович Шмидт (1894-1935) опубликовал статью "О ЧУДИ И ЕЕ ГИБЕЛИ". В статье он убедительно показал, что:
" 1. Народ Чудь никогда не жил на Урале.
2. Слово Чудь отсутствовало у финнов в момент их соприкосновения со славянами. У последних оно известно давно и заимствовано от готов.
3. Представление о Чуди проникло на Урал вместе с переселенцами из новгородского края.
4. Чудь на Урале—это легендарный народ, которому приписываются древности всех эпох, находимые в земле".

Археолог, автор термина "Пермский звериный стиль" писал: "...не только предания об Уральской Чуди являются народным вымыслом, но даже народа с именем Чудь никогда не существовало на Урале. Все, что касается Чуди, может быть очень интересным для изучающего русскую народную словесность, но для историка и археолога не имеет ровно никакого значения".

Однако и до, и после статьи Шмидта, более ста лет до нынешнего времени, пермяков и других россиян широко кормят сказками про некую Чудь и чудские бляшки.
Если вы видите слово Чудь в отношении Урала и уральской металлопластики, то имеете дело с текстом, написанным человеком не знакомым с работой Шмидта. Это не исследователь, не культуролог, не историк и не археолог. И соответственно решайте - читать ли дальше.

Статью можно почитать здесь uraloved.ru/chud

ШУМЕРЫ И СИБИРЬ
Слева - бляха-медальон из Западной Сибири с изображением Князя-Месяца в небесном круге , VI-VIII вв (публикуется впервые).
Справа - "логотип", символ бога Луны Сина (Месопотамия).

О параллелях в культуре и мифологии шумеров и народов Сибири можно прочитать в книге д.и.н. Галины Пелих "Происхождение селькупов" или подождать выхода книги Бориса Эренбурга "Под знаком Солнца и Луны", где этой удивительной загадке посвящена большая глава.

Характерно положение " небесной лодки" месяца в Месопотамии: полумесяц внизу, как его видно на Юге и вертикальное положение, обычное для Севера.