Go Game

В World of Warcraft наступили непростые времена: никогда раньше в Азероте не было атмосферы такой гнетущей тревоги и легкой пришибленности. Анонс Mists of Pandaria подбросил пищи для размышлений — нас ждут панды и покемоны, разрушение Терамора и ликвидация системы талантов... Даже самые верные поклонники, узнав о грядущих переменах, усомнились в будущем игры.

Но не надо падать духом, давайте лучше вспомним прошлое и старый World of Warcraft, в котором мы провели столько времени. Воскресим в памяти мир, который подарил нам много приятных минут и часов, мир, где трава была зеленее, а доспехи — красивее, где гильдии были дружны, а боссы — эпичны. Вспомним наших старых героев, наши занятия и сражения, места, которых уже нет на карте, — в общем, все то, чем мы жили целых семь лет.

Blizzard может делать с World of Warcraft что угодно, и мы вряд ли можем что-то тут изменить, но помнить, каким Азерот был, и не забывать его — это в наших силах.

Wrath of the Lich King
Это было недавно, это было давно
Семь лет побед
• Когда-то очень давно Даларан выглядел так.
Сейчас, когда сюжет Cataclysm на исходе, былые времена для Азерота начинаются со времен Wrath of the Lich King. Чтобы помнить эту эпоху, не нужно быть старожилом. Ее наверняка застали почти все — она закончилась всего-то год назад. Но столько всего изменилось, что кажется — прошли века.

Хрустальный мир
При словах «Wrath of the Lich King» в первую очередь вспоминается даже не Нордскол, а старые континенты, которых еще не коснулось дыхание злобного дракона. В Штормграде были целы башни, стояли на своих местах статуи на мосту, а в Парке в пустой таверне у лунного колодца герои беседовали и пили пиво. Теперь белые башни помечены тлеющими следами когтей, а Парк обратился в угольки.

Семь лет побед
• А таким давно-давно был Оргриммар, и лучшее место в нем — крыша банка на главной площади.
Оргриммар при Катаклизме разрушен не был, но все равно очень не хватает его старого и привычного вида, крыши банка, где сидели герои Орды, и бедного Гамона, которого шпыняли все подряд.

Миру крепко досталось от дракона. До Катаклизма многие области были совершенно другими. Стояла под темными небесами длинная пристань эльфийского Аубердина. Кипела жизнь в поселении Южный берег. Пиратскую бухту еще не снесла исполинская волна. Бегали племена кентавров меж выветренных гор Тысячи игл, и гоночные автомобили мчались по соленой равнине у моря. А ордынцы, конечно, вспомнят Пустоши тех времен, когда область была единой и выражение «Barrens chat» еще что-то значило. Целым был лагерь Таурахо, и жена Манкрика лежала себе в Южных степях, ожидая, когда ее найдет очередной герой.

Семь лет побед
• Атаку стены не сдержали, Орда взяла — и наши пали.
Наверное, каждый из вас вспомнит в Азероте любимое местечко, которое было уничтожено Катаклизмом. Но не стоит забывать еще и тех, кого погубил новый порядок — о сильных мира того... и о слабых тоже.

Вечная память
Жертвами Катаклизма стали очень многие. Мы помним Кэрна Кровавое Копыто, вождя тауренов — единственного ордынского предводителя, которого уважал даже Альянс в те времена, когда они еще ходили друг к другу в гости. Его погубил не дракон, а, можно сказать, свои. Помним мы и Магни Бронзоборода, предводителя дварфов. Он, правда, пока не считается мертвым, но и живым его вряд ли можно назвать. Обратиться в камень и так торчать — разве ж это жизнь?

Семь лет побед
• Альянс, конечно, много раз убивал Кэрна Кровавое Копыто. Но всегда это было «понарошку».
Альянс наверняка припомнит стариков Хмуробровов и их лошадку Савраску. Они были убиты бандитами, и их тела до сих пор лежат на дороге на севере Западного края. Ордынцы наверняка помянут Великую мать Соколиный Ветер, тауренку из Мульгора. И тем, и другим памятна вечно голодная Даданга — вьючная кодо у входа в пещеру с кристаллами, что в кратере Ун’Горо.

Всех не перечислишь. Брат Антон, посланник Алого монастыря в Пустошах. Зазывала у бара «Печальный отшельник», который обещал бесплатные напитки (врал). Чуть ли не все население Южного берега, Аубердина и лагеря Таурахо. Друиды штормградского Парка. Таурены заставы Вольного ветра в Тысяче игл. Жаль даже Ван-Клифа из Мертвых шахт, троллей и богов Зул’Гуруба. Да, мы воевали с ними, но теперь их нет.

Город в небесах
С Нордсколом все обстоит не так мрачно. Он ведь никуда не делся, и героям надо как-то качаться с 70-го до 80-го уровня. Так что нет смысла вспоминать Борейскую тундру, Ревущий фьорд или огромное кладбище драконов — они все здесь.

Семь лет побед
• Вурдалаки могли вести светскую беседу, но для окружающих она все равно звучала как повторяющийся вопль «Бра-а!».
Но Даларана больше нет. Нет прежнего, живого, наполненного героями Альянса и Орды города, огромного и довольно тормозного проходного двора, не просто так прозванного «Лагораном». Его улицы теперь пустынны. Никто не ловит в фонтане рыбу и не топит там гномов. Никого не осталось в подвалах города. Никто не устраивает зрелищных выставок ездовых мамонтов. Лишь стражники кварталов Альянса и Орды стерегут повороты на улицы, которые давно уже никому не нужны. Город мог бы жить, если бы в нем оставались порталы. Его все еще можно было бы использовать как пересадочную станцию. Но Blizzard выгнала оттуда всех, отрезав парящий в небе остров от остального мира.

Семь лет побед
• А помните время, когда наплечники всех орков сильно уменьшились в размере? Смешно выглядел даже Тралл.
А помните озеро Ледяных оков? Грохот боевых машин, брань в прямом эфире и далекие вспышки на подступах к стенам. Помните, как после сражения победители дружно собирались в рейды в Склеп Аркавона, а потом бегали под ногами у гигантов?

Да и мы сами тогда были совсем другими. И пузыри паладинов в те времена работали дольше, позволяя им сбегать с поля боя. И друиды-лекари тогда были дубы дубами — в хорошем смысле этого слова. У охотников была мана и дождь из стрел. У колдунов — полные сумки осколков душ. И все классы были разными.